Экспедиция американцев держала путь от Семипалатинска до Усть-Каменогорска и дальше на восток к станице Алтайской (совр. Катон-Карагай). В путевых заметках Д. Кеннан отмечает контрастность и разнообразие ландшафтов края. Если в семипалатинских степях путешественники изнывали от жары, то уже местность от Усть-Каменогорска до станицы приятно удивила свежестью и ароматом лугов, широколиственными и хвойными лесами и красивыми видами хребтов Нарын и Сарымсакты.

Вид на Катонские горы -хребет Сарымсакты

Вот как автор описывает впечатление от видов Казахстанского Алтая: «… К станице Алтай  мы подъехали часов в шесть вечера; было удивительно хорошо, тихо, прохладно; никогда не забуду, какой восторг охватил меня, когда я, выехав из устья лесистой долины, благоухавшей цветами, мимо живописно раскинувшихся цветных киргизских палаток (казахских юрт – прим. ред.) на широкий цветущий луг, обернулся и взглянул на горы. Я в жизнь свою не видал горного ландшафта, который бы мог выдержать сравнение с этим. Я видал самые красивые горные уголки Сьерра-Невады, Никарагуа, Камчатки, Кавказа, Русского Алтая – и с полным убеждением говорю, что по разнообразию красоты, живописности, по силе впечатления, которое он производит, этому горному виду нет равного. Если мне укажут более красивую местность, я готов переплыть три океана, чтобы взглянуть на неё».

Станица Алтайская расположилась на высоте около 1067 метров над уровнем моря, в верховьях плодородной Бухтарминской долины. Сама деревня занимает небольшое плато, около 6-8 км в ширину, с грядой цветущих холмов на севере и поросшим лесом оврагом, через который течёт река Сарымсакты, на юге.

Главная улица посёлка тянется параллельно оврагу, а на противоположной стороне возвышаются три-четыре величественных пика. Их крутые склоны до высоты 600-900 метров покрыты лиственничным лесом, а выше – даже летом не тающим снегом. Станица – это простой посёлок из 7-8 домов с казачьим пикетом, широкими, чистыми улицами и красивой деревянной церковью. Перед каждым домом – огороженный двор или палисадник с молодыми березками, серебристыми осинами и цветущими кустарниками. С гор по дворам бегут чистые холодные ручьи.

Катонские казахи .Фото Д. Кеннана 19 в.

Внешний вид и обычаи местных казахов заинтересовали Д. Кеннона, и он подробно их описал. В станице Алтайской экспедиция провела дня четыре, вместе с капитаном А. Маевским делая экскурсии в соседние горы, посещая казахское кочевье близ деревни, фотографируя виды и типы  и собирая сведения о местностях, лежащих дальше к северу и востоку от Катон-Карагая, которые собирались изучить.

Дальше путь исследователей продолжился по левому берегу Бухтарминской долины. Восторженный американец в своих полевых заметках не скупился на эпитеты: «…Местность, окружавшая нас, была так же красива и живописна. Высокие холмы, обступившие долину, закрывая вершины главного хребта, беспрестанно меняли контуры и окраску; сама долина походила на парк с открытыми, залитыми солнцем лужайками, где по бархатному ковру изумрудного дерна были рассыпаны фиалки, бархатцы, незабудки; через каждую версту или две дорогу перерезал светлый журчащий ручеёк, каскадом ниспадающий с гор». Заночевали путники на Чингистайском пикете (заставе). Ныне здесь находится село Чингистай, впоследствии ставшее одним из центров образования и просвещения в крае.

На следующий день путники добрались до села Урыль, где также находился казачий пограничный пикет. Пока решался вопрос о смене лошадей, а также сопровождении, художник Джордж Фрост зарисовал село. Получив от атамана всё необходимое, а также рекомендательное письмо к жителю села Береля Степану Белоусову, отряд двинулся дальше на восток.

Село Урыль. Современный вид

Чем дальше ехали путешественники, тем горы, обступающие долину, становились выше и круче; местами, у подножия их нагромождены целые громады оторванных утёсов и огромных камней, словно занесённых сюда чудовищными обвалами или оползнями. К вечеру, миновав два-три  моста, перекинутых через мутные притоки Бухтармы, путники въехали в небольшую деревушку Берель – самый крайний посёлок в этой части Алтая. Пообщавшись с крестьянином, они вкратце ознакомились с историей старообрядцев. Степан Белоусов, мужчина лет шестидесяти, будучи по вероисповеданию старообрядцем, искал в алтайской дикой местности не только религиозную свободу, но и мифическое Беловодье: страну покоя и изобилия, которая, согласно поверьям, располагалась где-то на границе с Монголией или на Дальнем Востоке. Не обнаружив сибирской утопии, крестьянин с семьёй обосновался в долине Бухтармы. Очарованный её красотой и плодородием, он построил дом на слиянии рек Бухтармы и Берели. Постепенно семья разбогатела, успешно занимаясь земледелием и разведением маралов – крупных алтайских оленей.

Особую ценность для китайских торговцев представляли неокостеневшие рога маралов («панты»), которым приписывали целебные свойства. Купцы из Китая приезжали за ними в самые отдалённые районы Алтая, предлагая высокую цену: до четырёх долларов за фунт, или около ста долларов за пару крупных отростков. Степан Белоусов содержал около двадцати оленей в просторном парке, включавшем в себя целую гору, обнесённом высоким забором. Ежегодный доход от продажи пантов составлял 600-800 долларов, что вместе с прибылью от хозяйства обеспечивало безбедную жизнь.

Казахское (киргизское) кочевье на вершине. Окрестности Береля

Путешественники продолжили свой путь к пику Музтау (Белуха) через долину реки Белая Берель. По пути они нашли с полдюжины казахских кибиток, раскинутых среди огромных ледниковых валунов; около них паслось целое стадо коз и овец. В середине лета, когда внизу, в долинах Алтая, трава начинает уже сохнуть, казахи перегоняют свои стада на вершины гор, где она ещё свежа и зелена. В конце лета их можно найти на самых высоких и в то же время на самых красивых и живописных местах. Из берельского аула перед ними раскинулось целое море холмов, и снеговой хребет Великого Алтая был виден на целых сто верст (106 км).

После утомительного перехода Д. Кеннан и его путники добрались к подножию Музтау. «…Высоко над нашими головами высилась дикая величественная цепь Катунских Альп, увенчанная как раз напротив нас двумя страшно высокими снеговыми пиками, по моему расчёту, в 15000 фут (4500 м, г. Музтау – прим. ред.). Пики эти были сплошь белые, от вершины до основания; лишь местами снег прерывался большими чёрными пропастями или остроконечными иглами. С боков этих пиков от обширных снежных полей спускались вниз семь огромнейших ледников; самый большой из них – из промежутка между двумя близнецами-пиками, ниспадая рядом застывших каскадов на протяжении по меньшей мере 4 000 фут».

Вид на Музтау

Американцев, объехавших полмира, поразило всё: от величественной, первозданной природы, неприступной красоты гор Алтая до неприхотливых, надёжных лошадей, которые покоряли урманы, ледники и перевалы. «…Мне было не в новинку путешествовать по горам; я проехал верхом во всю длину гористый полуостров Камчатку и три раза переваливал через Кавказские горы, причём один раз на высоте 12 000 фут.; но должен сознаться, что во время наших спусков в долину Рахмановскую, Чёрной Берели, Белой Берели и Катуни у меня иной раз душа уходила в пятки. Никакая лошадь, кроме казахской, не выдержит такого спуска. Моя лошадь один раз упала вместе со мной, но я не ушибся», – писал Д. Кеннан.

Дорога  на Рахмановские ключи. Долина Белой Берели

Решив отдохнуть после утомительного и рискованного перехода к Прибелушью, путешественники отправились к Рахмановским ключам. Они проехали по долине, где меж высоких гор, в рамке из зелени и цветов, приютилось чудное горное озеро. Лечебные свойства Рахмановских источников каждое лето привлекали в этот красивый, укромный уголок много русских, казахов, алтайцев из соседних деревень и посёлков; и для приезжих здесь построены два удобных деревянных дома и, кроме того, небольшое купальное заведение с тремя резервуарами для купания. Один дом был побольше, где путешественники и заночевали. На потолке и стенах комнаты было много фамилий и надписей по-французски, по-русски, по-татарски. Особо привлекла внимание надпись, сделанная большими крупными буквами: «Верую, Господи, помоги моему неверию».

Рахмановские ключи. Рисунок Д.Фостера

Горячие ключи просачивались капля за каплей из-под двух-трёх рядов мелких ледниковых валунов, над которыми набожные русские поставили деревянные кресты, а набожные казахи и алтайцы увешали разноцветными лоскутами. Вода из этих источников немного пониже собирается в небольшие чаны или кадки, прикрытые навесом, куда могут окунаться больные ревматизмом или накожными болезнями. Вода из ключей  светлая, чистая на вид, но вкус мыльный, скользкий, говорящий о присутствии соды или буры. По определению анализировавшего её русского химика Галлера, она очень походит на воду знаменитых Карлсбадских ключей. Температура её в чанах 104° Ф (40 градусов по Цельсию – прим. ред.).

Село Катон-Карагай

Позже в своей книге Джордж Кеннан, подводя итоги своей экспедиции, так отзывается о Казахстанском Алтае: «В моей сибирской записной книжке немного таких приятных страниц, как те, которые посвящены нашей жизни в Алтайских горах. Когда я перелистываю переложенные цветами странички, помеченные «станица Алтай, 5 августа 1885 г.», передо мной так живо встаёт во всех подробностях живописный казачий посёлок, что стоит мне закрыть на минуту глаза, как мне уже слышится звонкий музыкальный плеск и журчанье чистых холодных ручьев, каскадом бегущих по улице; видится дивный амфитеатр усыпанных цветами склонов и снежных пиков, окружающих его; я снова дышу свежим, ароматным воздухом горных изумрудных лугов. Если бы мы поехали в Сибирь только для развлечения, мы, наверное, остались бы на всё лето в Алтае, ибо не только в Сибири, но и в целом мире не сыскать более прелестного уголка для летнего отдыха».

Вид на Катон-Карагай с западной стороны

P.S. В материале приведены иллюстрации и фотографии из книги Джорджа Кеннана  «Сибирь и система ссылки», а также снимки Рината Мукатаева и Елены Розенфельд.