Рис. 30. На семинаре в Грайфсвальдском университете (Германия) по итогам очередной экспедиции. Октябрь, 2005 г. Герд Мюллер второй слева; в центре – профессор университета Михаэль Зукков. Автор фото не известен

О ликвидации лаборатории охраны диких животных надо сказать более подробно, поскольку это – хороший показатель тенденций того неспокойного времени – середины 90-х гг. В это время пертурбации в системе уже агонизировавшей Академии наук Казахстана, в том числе и в Институте зоологии, шли полным ходом. Постоянно сверху требовали пересмотреть структуру института и ликвидировать «лишние» лаборатории. Каждый день приносил какие-нибудь негативные новости. И вот в один из своих приездов из-за границы я попадаю на заседание Учёного совета нашего института, где узнаю, что на предыдущем заседании было принято решение о ликвидации нашей лаборатории охраны диких животных, т.е. о слиянии её с лабораторией орнитологии под общим нелепым названием «лаборатория орнитологии и охраны диких животных». Сообщивший эту новость директор института Т.Н. Досжанов, будучи человеком мягким, стал объяснять мне, что это мера вынужденная и временная – вот пройдёт это поветрие и мы снова вернём этой лаборатории самостоятельный статус, поэтому-де и сохраняем такое странное двойное название…

Видно было, что он и сам не верит в то, что говорит, да и все это прекрасно понимали. Мне оставалось только сказать, что, принимая такое решение о слиянии, мы делаем непоправимую ошибку – большего сделать я не мог. Поскольку лабораторией орнитологии тогда заведовал уже не Э.И. Гаврилов, а кандидат наук (С.Н. Ерохов), то вопрос о заведовании новой лабораторией решился автоматически – приоритет отдали доктору. Но меня это не радовало, так как руководить такой разношерстной компанией, где половина привыкла заниматься отловом и кольцеванием птиц, а вторая половина в своё время как раз сбежала к нам от этого занятия, было очень непросто – всё время на грани конфликта. И жизнь вскоре подтвердила искусственность такого объединения: сначала от нас ушли териологи (герпетологи остались), потом убрали вторую половину названия, оставив «лаборатория орнитологии»; наконец остаток прежней лаборатории орнитологии выделили в самостоятельный «Центр мечения животных», аккредитованный при дирекции института на правах самостоятельной группы.

Сотрудничество киргизской и казахстанской лабораторий тесно переплелось с сотрудничеством наших общественных организаций (в 90-х гг. в Бишкеке активно заработало региональное отделение созданного тогда же Казахстанско-Среднеазиатского зоологического общества). Особенно активную природоохранную деятельность развил приехавший в Бишкек ученик Герда Мюллера Торстен Хардер, действовавший от имени германской природоохранной организации NABU и привлёкший к этой работе Валентину Исмаиловну Торопову. Два этих очень активных человека буквально за несколько лет сделали в Киргизии довольно много не только в смысле пропаганды охраны природы, но и в практической деятельности по сохранению редких видов животных, о чём я уже упоминал во введении (проект по барсу) и ещё не раз об этом будет идти речь в дальнейшем.

Рис. 31. Окрестности биостанции БПИ. Залив Иссык-Куля и южный склон Кунгей Алатау. Август.
Рис. 32. Озеро Иссык-Куль у пос. Чолпон-ата. На южном берегу – хребет Терскей Алатау. Май 2009.

Одним словом, с 1990 г. я стал бывать в Киргизии довольно часто – по нескольку раз в год, причём не только в самом Бишкеке, но и в ближайших к нему горах Киргизского Алатау, начиная со знаменитого ущелья Ала-Арча, о котором раньше только читал в работах орнитологов (здесь я впервые увидел древовидную туркестанскую арчу!). Периодически удавалось бывать и на биостанции Биологического института, расположенной на северном берегу Иссык-Куля (рис. 31) близ курортного посёлка Чолпон-ата.

Сотрудничество наше развивалось по самым разным направлениям. Так, сотрудники лабораторий БПИ А.А. Алымкулова, Б. Анарбек, М.Ш. Бакасова, М.Г. Борисова, А.Г. Воробьёв, А. Давлетбаков, В.К. Ерёмченко, А.В. Командиров, С.В. Кулагин, Л.А. Кустарёва, Д.А. Милько, А.Н. Остащенко, С.С. Сагынбаев, Г.Б. Султаналиева, М. Таабалдиев, Ю.С. Тарбинский, Т.З. Токмергенов, В.И. Торопова и другие неоднократно печатали результаты своих исследований в нашем зоологическом журнале «Selevinia».

Для примера приведу лишь некоторые запомнившиеся моменты нашего сотрудничества.

В апреле 1997 года началась работа над Западно-Тянь-Шаньским проектом ГЭФ (Глобального экологического фонда), идею которого предложили мы с Э.Д. Шукуровым два года назад. В курортном кишлаке Хумсан (Узбекистан) состоялся первый семинар на эту тему. Его проводил представитель FFI (Fauna&Flora International) Nigel Coulson, приехавший сюда с женой и маленькой дочерью. Научными консультантами по зоологии от трёх стран-участниц проекта, были: от Киргизии – Э.Д. Шукуров, от Узбекистана – О.В. Митропольский, от Казахстана – А.Ф. Ковшарь. Вместе с ботаниками, представителями министерств и ведомств, а также сотрудниками западно-тянь-шанских заповедников нас собралось человек 30-40. Фасилитатор, ещё довольно молодой человек, но уже опытный в такого рода делах, умело направлял все наши выступления в единое прокрустово ложе разработанного формата подобного рода семинаров. И в результате родились те документы, которые необходимы были для их рассмотрения Всемирным Банком и Глобальным экологическим фондом. Работа проходила в одном из небольших, но живописных ущельиц Западного Тянь-Шаня, на противоположном склоне которого так и манили к себе рощицы фисташки – нового для меня биотопа с его миром птиц. Однако гулять с биноклем можно было только рано утром, до начала наших занятий. Зато после окончания семинара нас свозили на экскурсию на берега Чарвакского водохранилища – обширного и пустого (без птиц) водоёма со знаменитым селом Бричмулла, воспетым в известной песне Сергея Никитина. Гораздо интереснее оказалась пешая прогулка к ущелью реки Чаткал, которое я видел впервые и ещё не знал, что всего через год смогу познакомиться с ним поближе.

В августе 1997 г. я первый раз попробовал отдохнуть на Иссык-Куле, где отдыхали все наши сотрудники (некоторые – ежегодно!), а я лишь один раз был «проездом» в 1989 г. Я бы ещё много лет не собрался «выбивать» путёвку в академический санаторий в селе Бозтери, куда ездили наши учёные, если бы как-то в разговоре В.И. Торопова не пригласила на биостанцию их Биолого-Почвенного института близ села Чолпоната. С 12 по 20 августа я любовался изумительными красками этого озера и его горным обрамлением и ежедневно проводил несколько часов в его обжигающе-холодных и солёных водах. Даже птицы на берегу и в зарослях облепихи оказались на втором месте. Отдых был стопроцентным…

Поздней осенью, 10-11 ноября 1997 г. в Бишкеке, на базе Института леса, состоялся ещё один семинар. Проводил его Francis Paracatil – координатор IUCN по северо-африканско-центрально-азиатскому региону. С этим смуглым, моложавым, удивительно вежливым и благожелательным индусом судьба свела меня два года назад на региональных заседаниях IUCN (Риад, Абу-Даби, Лахор, Монреаль). Он был старый функционер Международного союза охраны природы, явно врождённый дипломат, и сделал очень немало для того, чтобы вывести наш регион на международную арену IUCN. Здесь, в Бишкеке, в проведении семинара ему активно помогала наша молодая «поросль» – Роман Ященко и Чингиз Тарабаев из Казахстана, Александр Крейцберг из Ташкента, Сергей Зонштейн из Бишкека. Здесь строились большие прожекты, взахлёб говорилось о больших проектах и больших деньгах, а я смотрел на всё это как бы со стороны, уже не веря во все эти маниловские мечтания. Принимали важные решения, кого-то куда-то избирали, все были очень возбуждены и считали эту сходку чуть ли не решающей, исторической. Обратно в Алма-Ату мы ехали ночью в микроавтобусе все вместе, в том числе и Крейцберг. Было холодно, дорога была очень скользкой, и машину заносило то влево, то вправо. Может быть частично поэтому, но больше от эйфории молодёжь пила больше обычного. Я впервые видел таким пьяным Крейцберга, который старался перекричать остальных, а потом, полу-обняв меня, стал объяснять, что сейчас надо дать дорогу молодым, а мне всё равно поставят памятник за всё то, что я сделал в области охраны природы и заповедного дела. Было и смешно, и грустно…

В самом начале 1999 года, 25-28 января, благодаря В.И. Тороповой и Торстену Хардеру, мне удалось посетить национальные парки «Ала-Арча» и «Чон-Кемин» (Киргизия). Однодневная экскурсия по арчово-еловым лесам Ала-Арчинского ущелья была особенно приятной, потому что высокоствольной арчи я не видел со времени работы в Аксу-Джабаглы. К тому же после этой экскурсии мне стали более понятны статьи А.А. Кузнецова (1962, 1962а), проработавшего здесь ряд лет инструктором альпинизма. Поездка в Чон-Кемин позволила посмотреть места зимовки серпоклюва (Ibidorhyncha struthersii), основная популяция которого в Северном Тянь-Шане находилась именно в этой долине, между хребтами Заилийский и Кунгей Алатау. Здесь я познакомился с директором Чон-Кеминского парка Асаном Акаевичем Акаевым – родным братом первого президента Кыргызстана. Последнее обстоятельство позволяло надеяться, что судьба этой популяции серпоклюва находится в надёжных руках, тем более, что сам директор мне понравился своей спокойной и разумной деловитостью.

Выпуск соколов-балобанов в Киргизии 2 ноября 2004 г. В конце октября 2004 г. в Киргизии была задержана крупная партия соколов-балобанов (Falco cherrug), приготовленная браконьерами для отправки в Арабские эмираты. Республиканская природоохранная прокуратура 27 октября 2004 г. попросила Биолого-почвенный институт НАН КР провести биологическую экспертизу. В.И. Торопова и Торстен Хардер попросили меня приехать и принять участие в этой экспертизе и в выпуске птиц.

Из 127 соколов, изъятых у браконьеров, только два оказались сапсанами (Falco peregrinus), остальные 125 – балобанами (Falco cherrug). Изъятых птиц разместили в двух небольших комнатах управления небольшого завода на окраине города, прямо на берегу БЧК (Большой Чуйский канал). Когда-то это был ремонтный завод, потом купившие его частные лица пытались производить кирпич. В заброшенном цеху этого завода и разместили временно изъятых у браконьеров соколов (рис. 33-34).

Фанерные транспортные клетки, в которых находились сокола во время изъятия, были сделаны профессионально: в каждой из них было по 9 глубоких ячей, в которые в горизонтальном положении были плотно вложены птицы – каждая отдельно, спелёнутая, как младенец, с завязанными ногами, т.е. полностью обездвиженная, и с клобучком на голове, закрывавшим ей обзор. Стенки ящиков и внутренних перегородок ячеек были изрешечены круглыми отверстиями для вентиляции (рис. 35-36).

Рис. 33-34. Передержка соколов в цеху кирпичного завода. Бишкек, 1 ноября 2004 г.

Рис. 35-36. Браконьерские транспортные клетки с соколами. Бишкек, 1 ноября 2004 г.

В цехах завода извлеченные из транспортных клеток сокола были распелёнуты и рассажены на скамейки, шлакоблоки и столы, где они спокойно сидели в клобучках (рис. 33-34). Уже на следующий день орнитологи окольцевали всех птиц, определили пол и по возможности возраст, промерили, сфотографировали. Общественное объединение «НАБУ-Кыргызстан» предложило спецпрокуратуре как можно быстрее выпустить соколов в природу, поскольку содержание такого количества в явно неподходящих условиях могло привести к их массовой гибели.

Рис. 37-38. Проведение пресс-конференции 1 ноября и упаковка соколов для вывоза на выпуск.
2 ноября 2004 г.

Однако вопрос о выпуске решался 4 дня, и только после гибели двух соколов и пресс-конференции, проведенной НАБУ 1 ноября 2004 г., была создана комиссия по выпуску птиц из представителей Академии, Гослесслужбы, ОО НАБУ, спецпрокуратуры и СМИ. В комиссию включили и меня как президента Союза охраны птиц Казахстана: специалистам было ясно, что большинство из соколов (если не все!) отловлены именно в прилегающих районах Казахстана.Только 2 ноября с раннего утра орнитологи и ветврач НАБУ начали снова пеленать соколов и укладывать их в транспортные ящики. Для ускорения процесса выпуска комиссия разделилась на две группы и в двух машинах ОО НАБУ выехала за пределы города.

Рис. 39-41. Вывоз соколов в ящиках, освобождение их от пелёнок и клобучков, выпуск.
2 ноября 2004 г.

Рис. 42-44. Выпуск и первой полёт соколов-балобанов после плена. 2 ноября 2004 г.
Фото Торстена Хардера

Одна группа, в которой находился я, начала выпуск в 25 км юго-восточнее Бишкека. Для исключения повторного отлова браконьерами соколов выпускали небольшими группами, по 3-8 птиц, «рассеивая» их на возможно большей территории. Вторая группа начала выпуск в 30 км юго-западнее Бишкека.

Всего было выпущено 114 соколов: 7 не смогли взлететь и были возвращены на передержку, четырёх балобанов из-за плохого состояния даже не пытались выпускать. Этих 11 балобанов Гослесслужба передала Нарынскому соколиному центру, но после гибели четырех птиц из-за плохого содержания, 14 декабря 7 балобанов были переданы в Реабилитационный центр ОО НАБУ на северном берегу Иссык-Куля.

Перед выпуском соколов надо было бы пометить специальными микрочипами, но ни Академия Наук, ни ОО НАБУ ими не располагали. Задержки со всякого рода организационными вопросами и транспортом привели к тому, что, несмотря на выезд утром, часть соколов мы выпускали уже вечером. Тревожно было смотреть на слабый полёт этих многодневных пленников, садившихся на землю всего в 50-100 м от места выпуска. К некоторым приходилось подходить по 2-3 раза, пока они не отлетали достаточно далеко от дороги, взлетая каждый раз всё более уверенно…

В феврале 2005 г., благодаря энергии и неустанным хлопотам Торстена Хардера, в Бишкеке было открыто Региональное представительство NABU в Центральной Азии. Событие неординарное, сулившее многие выгоды делу охраны природы в нашем регионе. Меня пригласили в качестве официального гостя, уже сотрудничавшего с NABU в плане издания зоологического ежегодника «Selevinia» и по части ключевых орнитологических территорий. С Торстеном Хардером я к этому времени был уже хорошо знаком, а здесь, на открытии, познакомился и с Leiv Miller (рис. 29), исполнительным директором NABU. Этот молодой мужчина (ему, как и Торстену, не было ещё и 40 лет) произвёл на меня благоприятное впечатление. На церемонии открытия представительства мы обменялись речами и нашу грядущую дружбу скрепили фотоснимком вместе с чиновником министерства экологии на фоне государственного флага Киргизии и подаренной мною Красной книги Казахстана (рис. 47).

Так были укреплены контакты с NABU по крайней мере до середины второго десятилетия XXI в., и эта организация спонсировала выпуск регионального зоологического журнала «Selevinia» до 2017 года.

Справедливости ради надо сказать, что ещё летом 1997 года англичанин Ник Фокс, с которым мы познакомились в 1995-1996 гг. в процессе выполнения совместного с NARC (ОАЭ) проекта по разведению дрофы-красотки, активно проводил в Кыргызстане семинары и практические занятия по работе с соколами. На один из таких семинаров, практические занятия которого проходили в предгорьях Киргизского Алатау недалеко от Бишкека, он пригласил и меня (рис. 45-46). Слушатели этих тренингов из числа инспекторов охраны ООПТ и егерей охотхозяйств в процессе этих занятий научились грамотно обращаться с соколами, что в дальнейшем пригодилось при выпуске в природу изъятых соколов, как было в случае 2004 г.

Рис. 45-46. Соколиный тренинг в предгорьях Киргизского Алатау проводит Nick Fox с участием Barbara Fox

Сотрудничество с Грайфсвальдским университетом (Германия) – наиболее плодотворное в плане изучения птиц внутренних районов Тянь-Шаня и пограничных хребтов Памиро-Алая – началось с середины июля 1998 года и шло оно в тройственном союзе с Биолого-почвенным институтом Кыргызстана. Здесь мне несказанно повезло: появилась возможность посмотреть Тянь-Шань в разных его частях, в т.ч. и в тех, где я раньше не бывал (помню, как в Аксу-Джабаглы мне хотелось посмотреть хотя бы восточную половину своего «родного» хребта Таласский Алатау!). Чего греха таить, задели меня и слова Эмиля Шукурова, сказанные в одну из наших бесед: «А ведь ты Тянь-Шаня толком-то и не видел». Только впоследствии я по-настоящему понял, как он был прав…

Рис. 47. Открытие офиса NABU. Бишкек, 2005 г.

Поэтому, когда Валентина Исмаиловна Торопова сказала мне, что их Биолого-почвенный институт заключил договор с Грайфсвальдским университетом, и предложила мне присоединиться к их общей компании по исследованию центров биоразнообразия высокогорий Тянь-Шаня, я понял, какой шанс мне предоставляется, и тут же согласился. Мы заключили договор о научном сотрудничестве между нашими лабораториями, который скрепили своими печатями и подписями директора наших институтов – и так на несколько лет «оформили наши отношения». И в июле того же года, не откладывая в долгий ящик, сделали первую совместную экспедицию – по киргизской части Западного Тянь-Шаня с её символом – знаменитом озером Сарычелек, акватория которого и окрестности были объявлены заповедником в 1959 году, хотя в публикациях видных экологов и зоологов Д.Н. Кашкарова и Е.П. Спангенберга ещё в 30 гг. ХХ ст. Сквозила мысль о необходимости создания здесь комплексного природного заповедника.

Продолжение следует

А.Ф. Ковшарь, 12 июля 2024 г.