Рис. 305. Узкий лесной пояс на левобережье Иныльчека и лагерь 8 (2659 м). 28 июля 2005 г.

Участники: Prof. Gerd Muller-Motzfeld, Roland Schulz, Holger Ringel, Hans-Jürgen Gottschalk, Markus Lange, Anne Ziebarth, Werner Lakomy, Marc Cartellieri, Volker Meitzner, Ludger Schmidt (Germany); В.И. Торопова, А. Алымкулова, Н. Голубцова, водители Александр Иванович (зелёный УАЗ) и Павел Андреевич (голубой Volkswagen) (Кыргызстан); А.Ф. Ковшарь (Казахстан).

Маршрут: Бишкек – Боомское ущелье – Ортотокойское вдхр (1 лагерь,17.07) – Кочкорка – река Кара-Куджур – перевал Джалпакбель [3341 м] – ур. Карасаз (2 лагерь, 18.07) – река Кичи-Нарын (3 лагерь, 20.07) – ур. Карасаз – река Болгарт – река Джылуу-Суу (выше она же – Учемчек, потом Ашуулуу-Тёбе) – перевал Тосор [3893 м] – р. Тосор (4 лагерь, 22.07) – южный берег Иссык-Куля – с. Покровка – ущ. Ырдык (5 лагерь, 23.07) – город Каракол (Пржевальск) – Теплоключенка – р. Джергалан – р. Тургень-Аксу, верховья (6 лагерь, 25.07) – перевал Чон-Ашу [3.822 м] – верховья р. Оттук (7 лагерь, 26.07) – р. Сарыджаз – р. Иныльчек (8 лагерь, 27.07) – р. Сарыджаз – р. Куйлю (9 лагерь, 28.07) – р. Сарыджаз, верховья (10 лагерь, 29.07) – перевал через Терскей-Алатау (безымянный, 3356 м) – Турык, истоки Каркары (11 лагерь, 30.07) – р. Каркара – перевал Санташ – р. Тюп – с. Тюп – с. Ананьево – Центр реабилитации диких животных на южном склоне Кунгей-Алатау (12 лагерь, 01.08) – Ананьево – река Кичи Аксу – река Чон Аксу (13 лагерь, 02.08) – село Григорьевка – Чолпоната – музей наскальных рисунков (над селом Долинка) – Балыкчи – Боомское ущелье – река Чу против Быстровки (14 лагерь, 04.08) – Токмак – Новопокровка – урочище Кенжар (Киргизский Алатау) – Бишкек (05.08.2005).

Рис. 306. Маршрут 2005 г. Цифры – номера ночёвок. Рис. 307. Наши водители Александр Иванович и Павел Андреевич

В процессе подготовки наконец-то догадались определить координаты исходной точки экспедиции (Волховская, 17): 42^o53’35.7’’с.ш.; 074^o38’08.7’’в.д.; и абсолютная высота 742 м над уровнем моря. Утром 17 июля 2005 г. в 7.30 прибыл самолет и в 15^-30 УАЗ уже погружен (продукты закуплены). Однако второй машине пришлось уехать в аэропорт за палаткой Анны Зибарт, которую она там забыла! Привезли (за 200 сомов) и в 16.40 загрузились и выехали. Вышло солнце!

Рис. 308-309. Короткая передышка перед погрузкой и прочь из города! Быстрее и подальше…
17 июля 2005 г.

Спидометр голубого Volkswagen’a работает и показывает на выезде 78.529 км, но не стоит обольщаться: поскольку колеса стоят чужие, чуть покрупнее, то каждый показатель надо увеличивать на 15 процентов (так сказал хозяин – Павел Андреевич). Токмак проехали в 18.20, вправо указатель: «Бурана – 12 км», т.е. она расположена прямо к югу от Токмака. Слева от нас, на севере – совершенно безлесные и бесснежные южные склоны Заилийского Алатау – так непривычно и непохоже на него! В 19^-10 проехали с. Кемин с памятником Шабдану на коне с обрубленным мечом и поехали дальше, не останавливаясь. Первый лагерь разбили почти перед самым закатом на Орто-Токойском водохранилище (рис. 310-311).

Рис. 310-311. На западном берегу Орто-Токойского водохранилища
вечером 17 и утром 18 июля 2005 г.

После первой ночёвки на Орто-Токойском вдхр., где мы утром 18 июля видели более сотни чомг, или больших поганок (Podiceps cristatus), две стаи хохлатых чернетей (Aythya fuligula) общим числом около 70 особей, 20 огарей (Tadorna ferruginea) и одного белохвостого песочника (Calidris temminckii), к полудню18 июля достигли Сарыбулака и свернули влево, в ущ. Каракуджур, по которому направились в его верховья – здесь уже все места для меня были новые. Само ущелье дальше нашего старого лагеря такое же открытое, лишь по дну ущелья заросли ивы и облепихи; северный склон покрыт лугами, лишь по ложбинкам кое-где кустарник; южный склон щебнисто-каменистый. Через 10-15 км ущелье расширяется в долину шириной 300-400 м, склоны его более пологие и совсем открытые. И русло голое – только отдельные кусты ивы. А после 14 час долина еще более расширилась (400-500 м), здесь хорошие луговины, есть заросли облепихи и местами пошли маленькие галечники. Высота здесь по альтиметру Мюллера 2350 м.

Рис. 312-315. Долина Каракуджура, постепенно расширяющаяся в своих верховьях. 18 июля 2005 г.

По пути нас везде сопровождали песни чечевиц (Carpodacus erythrinus), зелёных пеночек (Phylloscopus trochiloides) и широкохвосток (Cettia cetti), два раза попались красноспинные горихвостки (Phoenicurus erythronota). Видели также огарей (Tadorna ferruginea), дважды – самцов черноспинных трясогузок (Motacilla calcarata), трёх клушиц (Pyrrhocorax pyrrhocorax), бородача (Gypaetus barbatus).

Около села Аккыя, с большими домами и дувалами, но без деревьев, остановились пособирать насекомых (у немцев это называется «ZammelStop»). Долина здесь ещё шире, есть галечники, а на склоне – обрывы. Здесь меня удивило нахождение рядом домового сыча (Athene noctua bactriana) и рогатого жаворонка (Eremophila alpestris).

Рис. 316-317. Наконец показался заснеженный хребет! Перекус (ланч) на-ходу, в пути.
18 июля 2005 г.

Ещё дальше долина расширилась до 1 км. Справа уже не склон, а просто холмы. Впереди – снежный хребет (рис. 316). Вправо отходит дорога на другой перевал. Координаты здесь 41^o54’28.9’’с.ш.; 076^o16’03.8’’в.д. По ту сторону реки в долине большое село Кергочко. Дно долины – кочковатый зелёный луг, склоны – зелёные низкотравные луга. Здесь явно 3000 м, начинается подъём к перевалу. Склоны такие же зелёные, а наверху их – скалки. Глядя на это «море» зелёных безлесных склонов, я вдруг подумал: «Интересно, а какой процент площади Тянь-Шаня занимают леса? Здесь их совсем мало! Наверное, процент лесов по всему Тянь-Шаню мизерный – основная часть склонов всё-таки безлесная… Поэтому и лесные птицы при экстраполяции на весь Тянь-Шань, скорее всего, должны оказаться немногочисленными. Надо бы как-то это проверить…». Это превалирование открытых склонов выражено наглядно (рис. 318-321)

Рис. 318-321. Преобладание открытых пространств между Карасаз и Кичи Нарыном. 19 июля 2005 г.

Из птиц здесь чаще всего попадались рогатые жаворонки (Eremophila alpestris), каменки (Oenanthe oenanthe, Oenanthe isabellina), снежные вьюрки (Montifringilla nivalis), горные коньки (Anthus spinoletta), а в небе – беркуты (Aquila chrysaetus), однажды – курганник (Buteo rufinus), высоко летает чёрный аист (Ciconia nigra). И в одном месте на подъёме к перевалу – вдруг полсотни грачей (Corvus frugilegus)! Перед самым перевалом всё чаще встречались одиночки и группки гималайских вьюрков (Leucosticte nemoricola), а перед перевалом, всего в 30 м от дороги сидит тёмный бородач (Gypaetus barbatus).

К 16.50 пошёл дождь. Перевала Джалпакбель (3 341 м) мы достигли в 17.35 под дождём и сильным ветром. Здесь увидели первые стайки жемчужных вьюрков (Leucosticte brandti), а на лугу сидел крупный тёмный канюк – по всей вероятности мохноногий курганник (Buteo hemilasius).

Дорога с перевала вниз пошла по довольно широкой долине-равнине типа сыртов: она травянистая, влажная, местами какие-то лужи. Судя по карте, справа от дороги по этой широкой заболоченной равнине протекает речка Чардактуу-Суу, а слева от дороги – озеро Шор-Кёль. Вся вода течёт в сторону Карасаза. В одном месте – стадо яков (Bos mutus grunnieus). В 18 часов стали вторым лагерем на спуске с перевала в Кичи-Нарын, на высоте 2 743 м (41°43’36.0’’ с.ш., 076°44’48.1’’ в.д.). Здесь я вспомнил, что специально взял с собой цифровую видеокамеру, чтобы снять видеосюжет об этой поездке по новым, незнакомым мне местам. И на следующее утро, с восходом солнца, приступил к съёмкам (рис. 322).

Рис. 322. Панорама с Карасаза в верховья Кичи-Нарына с облаком и лагерем 2 в центре.
19 июля 2005 г.

Удивительно обширные пространства открывались на юг с этого урочища Карасаз, расположенного на правом притоке Кичи-Нарына примерно в его среднем течении! Вокруг – покрытые лугами крутые склоны гор, а наш лагерь приютился на небольшой площадке в узкой долинке ручья на крутом спуске с перевала. По дну ручья – куртины караганы колючей. Ночью был заморозок, на наших палатках иней. Снимая эту панораму, я вдруг подумал, что этот район и есть истоки Нарына – того самого, который, прорезав всю западную половину Тянь-Шаня и приняв в себя воды большинства его рек, выйдет из гор под гордым именем «Сырдарья» и покатит свои воды в Аральское море. От таких мыслей аж дух захватило, и панорама с лёгкими облачками чуть ниже зубчатых вершин показалась ещё красивее.

А вокруг суетились выводки черноспинных трясогузок (Motacilla calcarata) и горных коньков (Anthus spinoletta), создававших здесь фон птичьего населения; тут же – выводок каменок-плясуний (Oenanthe isabellina), пара куликов-перевозчиков (Actitis hypoleucos) и маскированная трясогузка (Motacilla personata); со склонов подлетела пара клушиц (Pyrrhocorax pyrrhocorax). На склонах поют чечевицы (Carpodacus erythrinus), горихвостки-чернушки (Phoenicurus ochruros) и красноспинные (Phoenicurus erythronotus), индийские пеночки (Phylloscopus griseolus), над ними летает пустельга (Cerchneis tinnunculus). Вчера вечером на лугу у речки Маркус вспугнул выводок больших крохалей (Mergus merganser) – взрослую птицу и трёх птенцов в половину её размера. Эта находка расширяла мои представления о его распространении.

Предпринятая мною экскурсия по каменистым участкам склонов добавила к этому списку пёстрых каменных дроздов (Monticola saxatilis), распевавших в двух местах; бледных завирушек (Prunella fulvescens), поющих с кормом; пролетавших парами коноплянок (Acanthis cannabina) и монгольских вьюрков (Bucanetes mongolicus), которые, судя по встреченным молодым птицам, гнездились где-то здесь в разрушенных скалках. Здесь оказались нередкими снежные вьюрки (Montifringilla nivalis). Взрослые кормили хорошо летающих птенцов, при этом иногда ловили бабочек всего в 5-15 м. Птенцы с доросшими хвостами держались по одному, молча ожидая корм; у них много белого на крыле и хвосте, но у сидящего птенца этого не видно. На небольшой скале пел самкоподобный самец-первогодок горихвостки-чернушки (Phoenicurus ochruros), что мне было хорошо знакомо ещё по работе в заповеднике. Здесь же держались молодые гималайские завирушки (Prunella himalayana), каменные воробьи (Petronia petronia), слышались голоса рогатых жаворонков (Eremophila alpestris), летали городские ласточки (Delichon urbica). Над нашим лагерем кружили два беркута (Aquila chrysaetus) и две пары кумаёв (Gyps himalayensis).

А наш ходок на дальние дистанции Маркус встретил также двух черногрудых красношеек (Calliope pectoralis) и дербника (Falco columbarius). Словом, место оказалось не только красивым, но и богатым.

Здесь мы устроили днёвку, решив в таком прекрасном месте отпраздновать день рождения Мюллера. И всё было бы хорошо, если бы разыгравшийся в 18 часов дождь не разогнал всех от праздничного дастархана. Чай пришлось пить уже в машинах…Ночью был снова заморозок, иней лёг на траву и палатки. А когда к 8.30 солнце пригрело и туман поднялся, решили ехать пока вниз – вдоль Кичи-Нарына до первых лесов, а потом попробовать проехать на Тоссор, к Иссык-Кулю.

К 10 часам мы спустились прямо к речке Кичи-Нарын, ширина которой не менее 10 м. По правому берегу хорошие скалки, а под ними – осыпи. Какой-то тёмный сверчок (Locustella naevia?), вылетел из высокой травы у дороги и речки. Ниже долина Кичи-Нарына расширилась до 400 м и идёт прямо на запад. Долина ровная, хорошие террасы по обе стороны реки, а с левой стороны, на северном склоне, появился уже лес. Вскоре (в 30 км от Карасаза) на излучине реки показался первый галечник в русле – островок 100х50 м (рис. 323). Здесь, на левом берегу реки Кичи-Нарын, на высоте 2 502 м мы и разбили свой третий лагерь.

Рис. 323-324. Река Кичи Нарын с лагерем на левом берегу и правый склон, южной экспозиции.
20 июля 2005 г.

Рис. 325-326. Завтрак в лагере 3 (Кичи Нарын) и непременные ночные бдения у костра.
20 июля 2005 г.

Орнитофауна здесь была типичная для верхней части пояса елового леса: тусклая зарничка (Phylloscopus inonatus humei), зелёная (Phylloscopus viridanus) и индийская (Phylloscopus griseolus) пеночки, седоголовая и красноспинная горихвостки (Phoenicurus coeruleocephalus, Phoenicurus erythronotus), красношапочный вьюрок (Serinus pusillus), обыкновенная (Carpodacus erythrinus) и арчовая (Carpodacus rhodochlamys) чечевицы, а из более крупных – чёрная ворона (Corvus corone orientalis), чеглок (Hypotriorchis subbuteo), пустельга (Cerchneis tinnunculus), сорока (Pica pica), вяхирь (Columba palumbus) и большая горлица (Streptopelia orientalis). Выше леса – горная овсянка (Embeiza cia), около скал летали скалистые ласточки (Ptyonoprogne rupestris) и краснокрылые стенолазы (Tichodroma muraria). Здесь же – самец горихвостки-чернушки (Phoenicurus ochruros), возможно, другого подвида – очень уж много чёрного было видно у него в полёте, оно даже на спину заходит!

Над скалами летали крупные хищники. Трёх молодых беркутов атаковали на лету два чеглока, пустельга и две сороки. Прямо над лагерем парил чёрный гриф (Aegypius monachus). Близ скал летали 6 кумаёв (Gyps himalayensis) а на самой скале северо-восточной экспозиции видны два гнезда, в которых сидело по взрослой птице. Одна взлетела из гнезда, освещённая ярким солнцем – снежно-белая птица! Эта небольшая полуколония редчайшего вида, занесенного в Красные книги – великая удача для меня!

Утром 21 июля одна машина ушла вниз, в Еки-Нарын, а я остался в надежде найти серпоклюва. Его здесь не оказалось, зато насмотрелся других птиц. Выше дороги здесь островные ельники с зарослями кустарника, а ниже – речка. В ельнике густой подрост из караганы колючей, шиповника белоцветного, жимолости с синими и белыми ягодами, кизильника, а также ломоноса и отдельных кустиков арчи. Из трав – Rumex, Codonopsis, Galium verum, Allium sp. Стланиковая арча (Juniperus turkestanica) вместе с другими кустарниками спускается по ложбинам северного склона до самой речки; так же местами и ель, но реже.

Среди этой своеобразной «арчели», как привыкли мы называть смесь арчи и ели, помимо самых многочисленных здесь выводков красноспинных горихвосток (Phoenicurus erythronotus), зелёных пеночек (Phylloscopus viridanus) и тусклых зарничек (Phylloscopus inonatus humei), были и очень интересные встречи. Так, в одном месте, в густой траве ниже дороги, от леса не менее 200 м и от речки –100-150 м, я встретил пару пеночек необычной раскраски: маленькие, тёмные, короткие на лету. Ни следа жёлтого и зелёного цвета в оперении. Напоминают копию теньковки (Phylloscopus collybitus), но поменьше. Возможно, это близкая к теньковке Phylloscopus neglectus? Обнаружил их по голосу – звонкому «цильи», как у зарнички, но еще громче и сочнее, к тому же однократное и повторяется не более трёх раз. Подолгу молча кормились у основания кустиков вейника (Calamagrostis sp.). Вспугнутые, улетели вдвоём на каменистый открытый южный склон по правому берегу реки.

Довольно часто попадались индийские пеночки (Phylloscopus griseolus), один раз – выводком из 5 летающих птенцов. Несколько раз вспугивал горихвосток-чернушек (Phoenicurus ochruros), в том числе и самцов обычной окраски. Реже попадались желтоголовые корольки (Regulus regulus), джунгарские гаички (Parus songarus), седоголовые щеглы (Carduelis caniceps), какие-то сверчки (Locustella sp.), молодые южные соловьи (Luscinia megarhynchus) и совсем уж неожиданно – каменка-плясунья (Oenanthe isabellina). А наверху летали чёрные стрижи (Apus apus), слышались песни чечевиц (Carpodacus erythrinus) и доносились голоса клушиц (Pyrrhocorax pyrrhocorax).

Вернувшийся из поездки вниз Маркус рассказал, что по пути в Еки-Нарын видел пёстрого каменного дрозда (Monticola saxatilis), туркестанского сорокопута (Lanius phoenicuroides), ястребиную славку (Sylvia nisoria), лесного конька (Anthus trivialis), молодого красношейку (Calliope pectoralis) и молодую же варакушку (Luscinia svecica) с интересной раскраской хвоста: белое основание, потом чёрная часть, а конец рыжий. Там же, до высоты 2260 м (перепад от нашего лагеря – всего 300 м), отмечены канюк (Buteo buteo), коршун (Milvus migrans) и стая из 20 альпийских галок (Pyrrhocorax graculus).

Пасмурным утром 22 июля, под начинающимся дождиком, мы оставили это богатое птицей место и вернулись в Карасаз, чтобы оттуда попытаться проехать на перевал Тосор через Терскей Алатау, по которому давно уже никто не ездил. Если нам это удастся, то мы спустимся в котловину почти в срединной части южного побережья, сэкономив себе часть пути и проехав по новым для нас местам высокогорий. По карте Мюллера выяснили, что хребет между Кичи-Нарыном и Нарыном, который сейчас перед нами, называется Джетим! Ещё одну интересную деталь подметил я на обратном пути: в долине Кичи-Нарына шириной около 400 м на высоте между 2500 и 2700 м есть участки посевов, маленький полуразрушенный посёлок, местами имеются отдельные усадьбы. Очень низкорослые посевы хлебов – всего 10-15 см! Но зато на лугу в долине Кичи-Нарына мы встретили 15 грачей (Corvus frugilegus) и около 20 скворцов (Sturnus vulgaris), а около старого кладбища – каменку-плясунью (Oenanthe isabellina).

У переезда на правый берег – хороший островок облепихи по руслу. Есть здесь и галечник, но небольшой, вряд ли он подойдет для серпоклюва. В 10 час проехали Карасаз, место нашего прежнего лагеря, и свернули направо, на речку Каракаман (приток Болгарта), а Кичи-Нарын остался справа, южнее. На дороге лежит мёртвый сурок (Marmota baibacina), взрослый, целый (да и машины здесь почти не ходят). Похоже, что умер своей смертью (сразу почему-то вспомнилась противочумная служба в горах…). Здесь же перепархивают его спутницы – каменки-плясуньи (Oenanthe isabellina).

Река Болгарт течёт в широкой зелёной долине – типичный ландшафт сыртов. Впереди какое-то маленькое село, а более крупное Арчалы осталось вправо. Дорога идет вдоль правого берега реки, а слева – небольшие пологие степные склоны, типа прилавков (только высота здесь 3000 м). Около моста через Болгарт, близ села, – индюки с индюшатами! Здесь же – кулички-перевозики (Actitis hypoleucos), маскированные (Motacilla personata) и желтоголовые (Motacilla citreola calcarata) трясогузки, а ещё – какие-то мелкие жаворонки Calandrella sp.

И вот в месте впадения р. Арчалы в Болгарт, всего в 1 км выше моста, с небольшого галечника с криком взлетает серпоклюв (Ibidorhyncha struthersii)! А через 300 м над речкой летит еще один серпоклюв – не исключено, что из той же пары. Наконец-то состоялась первая встреча! И небо уже не кажется таким хмурым и чёрным, хотя в 11.35 всё-таки пошёл дождь…

Дорога отклонилась от речки и среди этих холмистых сыртов нас сопровождают только группы снежных вьюрков (Montifringilla nivalis), одиночные рогатые жаворонки (Eremophila alpestris) и каменки-плясуньи (Oenanthe isabellina). Откуда-то взялась заблудшая ласточка-береговушка, очень уж бледная (Riparia diluta). А ещё очень низко над лугом летают одиночные курганники (Buteo rufinus). Одного такого, нёсшего что-то в лапах, атаковали сразу 6 крупных воронов (Corvus corax tibetanus), и он выронил добычу. Однако все мои попытки снять это на видео через мокрое от дождя стекло остались безрезультатными, как и попытка рассмотреть взлетевшего с земли и скрывшегося за горой орла… А дождь всё усиливался.

В 12.20 дорога снова вышла к речке, уже перед выходом её из очередного ущелья. Мощная речка и галечниковые острова. Только это уже не Болгарт, а Джылуу-Суу, её приток. Здесь, на р. Джылуу-Суу, мы встретили вторую пару серпоклювов, примерно на 300-400 м выше предыдущего места (координаты: 41^o50’13.5’’с.ш. и 77^o01’14.1’’в.д., абс. высота 2 964 м). К сожалению, дождик так и продолжается, с перерывами. Сейчас по сути въезжаем в ущелье, из которого вытекает Джылуу-Суу. Дорога поднялась на склон её правого берега, а речка с её галечниками осталась внизу. Очень красивые горы!

Рис. 327-330. Изменчивость с абсолютной высотой реки Болгарт – Джылуу-Суу. 22 июля 2005 г.

Перед самым въездом в ущелье мы сделали часовую экскурсию вдоль речки и по лугам. Первая птица, которую я здесь увидел, была краснобрюхая горихвостка (Phoenicurus erythrogaster) – яркий самец и с ним – молодой, ещё не линявший. Здесь же – пара перевозчиков (Actitis hypoleucos), бурая оляпка (Cinclus pallasii), несколько черноспинных желтоголовых трясогузок (Motacilla calcarata) и выводок маскированных (Motacilla personata). Рядышком, у самого входа в ущелье, – какое-то жилое сооружение (там, видимо, и вывелась маскированная трясогузка). А отошедший метров на 500 Маркус встретил ещё одного серпоклюва (41^o51’38.2’’с.ш., 77^o02’04.2’’в.д., 3003 м над ур.м.). Это самая высокая встреча его за время наших поездок!

По свидетельству пассажиров первой машины, они видели под дождём очень много мелкой птицы по дороге (по-видимому, основную часть их как раз они и разогнали, так как мы видели меньше). А они говорят, что птиц этих были сотни! В основном – рогатый жаворонок, но были и мелкие жаворонки и какой-то крупный (полевой – Alauda arvensis?).

Пройдя узкое ущелье, дорога снова вышла на широкий простор альпийских лугов, по которому продолжался пологий подъём-серпантин к перевалу. Замер координат показал, что здесь 41^o56’34.7’’с.ш. и 77^o22’31.1’’в.д., а высота 3 861 м над уровнем моря. И это ещё не сам перевал, к нему около полукилометра слабого подъема, так что высота его и будет 3 900 м, как это указано на карте. Машины наши ползли с трудом и, чтобы облегчить им задачу, мы пошли пешком. Повсюду нас сопровождали стаи альпийских галок (Pyrrhocorax graculus), жемчужные вьюрки (Leucosticte brandti) и горные коньки (Anthus spinoletta).

Рис. 331-334. Подъём на перевал Тосор с юга (Мюллер, Маркус Ланге) и спуск по северному склону. 22 июля 2005 г.

Перевала мы достигли к 17 час, а уже через полчаса начали спуск по северному склону, к Иссык-Кулю. Опять начался дождь и облака идут прямо по склонам и скалам. Дикая красота этого места не могла заглушить всё растущую тревогу: есть ли дорога дальше? Ведь никто из нас не знал – функционирует ли сейчас эта дорога, обозначенная на карте, составленной много лет назад. Достаточно было крупного обвала или оползня, чтобы перекрыть её надолго, если не навсегда… А возвращаться назад по этим дорогам, где на десятки километров нет никаких заправок, – утопия…

Поэтому можно представить себе нашу радость, когда нас обогнали ГАЗ-66 и белая «Нива» – значит, дорога есть!!! Правда, в двух местах обвалы всё-таки сузили её до предела, но это уже были мелочи. Интересно, что ледничок спускается здесь ниже перевала и наша дорога идет вдоль него (рис. 333).

Рис. 335-336. Лагерь 4 на южном склоне Терскей Алатау и долгожданный Иссык-Куль.
23 июля 2005 г.

Место 4-го по счёту нашего лагеря – субальпийский луг с зарослями чия на дне безлесной долины. Лишь на склоне западной экспозиции – выходы скалок с густыми зарослями кустов спиреи, шиповника и жимолости Альтмана с красными ягодами. Фоновое растение этого луга – крупный цветущий эдельвейс высотой до 15-20 см. Птицы – типичные для таких мест, вот только выводки овсянок, которых я принял, было, за горных (Emberiza cia), вполне могли принадлежать к близкому виду – Emberiza godlewskii. Однако это лишь предположение – никаких доказательств этого у меня так и нет, к сожалению…

Уже в 9.30 мы выехали вниз, на Иссык-Куль, который вскоре показался во всей своей красе (рис. 336). За всю дорогу – ни одной ёлочки, всё ущелье – совершенно открытое. Это та самая безлесная западная часть Терскей Алатау, которую так хорошо описал Л.С. Степанян. К полудню спустились на трассу около с. Тосор и, повернув направо, пошли на восток. Погода хорошая – солнце и красивые облака. В этой части Терскей Алатау – очень узкий пояс леса, но в отличие от ущелья Тосор восточнее он уже есть. Прилавки и нижняя половина склонов – рыжая глина, а узкая полоса леса занимает только верхнюю четверть склонов.

Снега нет, он видимо на следующей, внутренней гряде хребта В первом же подходящем месте мы свернули к сверкающему на солнце всего в 1 км от трассы Иссык-Кулю и полчаса купания смыли с нас вчерашние дорожные невзгоды (рис. 337).

Рис. 337-338. Омовение в обжигающей воде Иссык-Куля и облака над хребтом Терскей Алатау.
23 июля 2005 г.

В селе Покровка – базар и обед. И дальнейший путь на восток. Сопровождали нас самые обычные птицы – деревенские ласточки (Hirundo rustica), удоды (Upupa epops), пение чечевиц (Carpodacus erythrinus) в придорожных кустах, а также показавшиеся особенно яркими рыжехвостые самцы туркестанских сорокопутов (Lanius phoenicuroides).

К 18 часам мы достигли ущелья Ырдык, где лесником работает папа Наташи Голубцовой и живёт её брат Михаил, как две капли воды похожий на сестру (рис. 339-340) Это следующее ущелье за Жетыогузом, а восточнее его – уже Каракольское ущелье. Только здесь начинается ельник – гривами спускается со склонов (рис. 341), а между ними – посадки лиственных пород.

Рис. 339-340. Мюллер и Голубцовы                                   Рис. 341. Гривы елей в урочище Ырдык.
– отец, дочь, сын.                                                                   23 июля 2005 г.

Александр Юрьевич Голубцов принял нас, как родных, и отвёл хорошую полянку для устройства лагеря № 5 вблизи своего кордона (рис. 344-345). Широкое ущелье Ырдык в верхней части разветвляется. По склонам кустарники, а с высоты 2050 м начинается ель. По руслу реки заросли ивы с облепихой, есть мирикария. Между участками елового леса – цветущие высокотравные поляны (рис. 342-343). Внизу склонов огромные кусты барбариса, высотой до 3-4 м, и густые перелески осины и берёзы – лесхозовские посадки.

Помимо обычных для лесного пояса птиц на экскурсии 24 июля мы встретили широкохвостку (Cettia cetti) и пару ополовников, или долгохвостых синиц (Aegithalus caudatus), которые только недавно впервые отмечены в Иссык-Кульской котловине. Здесь же, внутри густого куста барбариса, «чокала» камышевка с рыжеватым хвостом, похожая на садовую (Acrocephalus dumetorum). В еловом лесу, в 2-3 км над нашим лагерем, – типичный набор пеночек, синиц и горихвосток; большие горлицы (Streptopelia orientalis), седоголовые щеглы (Carduelis caniceps), красношапочные вьюрки (Serinus pusillus), желтоголовые корольки (Regulus regulus) и серые славки (Sylvia communis).

Рис. 342-343. Ущелье Ырдык: ельник, цветущие высокотравные поляны с душицей. 24 июля 2005 г.

Рис. 344-345. Ущелье Ырдык: лагерь № 5 экспедиции близ кордона А.Ю. Голубцова. 24 июля 2005 г.

Очень интересные сведения рассказал мне встретившийся в лесу Александр Юрьевич Голубцов. В мае 2004 г. он нашёл самку вальдшнепа (Scolopax rusticola), сидевшую на кладке из 4 яиц в траве среди посадок березы. Кроме того, он не раз встречал вальдшнепа во все сезоны года – вплоть до декабря. По его словам, фазан (Phasianus colchicus) гнездится в этом ущелье вплоть до ельников и даже среди них – гораздо выше 2000 м (не раз находил гнезда с яйцами и птенцов). В прошлом году насчитывал до 40 самцов, а самок и не считал. Оказывается, он не лесник, а егерь охотхозяйства, которое относится к охотобществу. Говорит, что численность тетерева (Lyrurus tetrix) в их охотхозяйстве в последние годы растёт и сейчас их уже много (а он всё ещё числится в Красной книге Киргизии). Конечно, здесь можно заподозрить и личную заинте-ресованность егеря в открытии охоты, о чём он и заявил прямо: «Можно открывать охоту, потому что добыть его не так-то легко, истребить же невозможно».

Перед вечером моё внимание привлёк массовый лёт муравьев. Особенно интересно было наблюдать, как увлечённо охотилась за этой мелюзгой такая крупная птица как сорока (Pica pica). Она склёвывала их с травы, бегая и вприпрыжку, пыталась ловить в воздухе. Я даже снял на видео небольшой сюжет этой охоты.

Ездивший с энтомологами наверх Маркус встретил там орла-карлика (Hieraaetus pennatus), кедровку (Nucifraga caryocatactes) и видел дупла трёхпалого дятла (Picoides tridactylus).

Половину следующего дня, 25 июля, нам пришлось провести в городе Каракол около погранотряда – бдительные погранцы всегда найдут, к чему придраться. Только в 15^-30, закончив обед и заправив машины на выезде из города, через село Теплоключенка мы отправились на восток. В селе Керегеташ цветёт картошка и сафлор – что-то поздновато! По телефону передали, что по Иныльчеку уже неделю назад прошло половодье с озера Мерцбахера и повредило мост через реку, сейчас его чинят. Новость для нас неприятная – мы ведь направляемся в Иныльчек! Но планов менять не стали.

Поработав часок в широченной – несколько километров – и живописной пойме Джергалана (рис. 346-347), близ села Раздольное (сейчас – Камчибек), мы направились в Тургень Аксу по уже знакомой дороге и разбили очередной лагерь № 6 выше леса – примерно там же, где и четыре года назад (рис. 348).

В этот раз мне повезло здесь на серпоклюва (Ibidorhyncha struthersii): утром взрослую и молодую птицу удалось встретить прямо против нашего лагеря, на узкой полоске галечника без островков среди кочковатого сырого луга с манжеткой, цветущей горечавкой и мелколепестником. Серпоклюв начал окрикивать Наташу, которая оказалась в 30 м от уже лётного птенца. Эту картину мне удалось даже заснять на видео: сначала – улетающего молодого, а потом – «атаку» взрослой птицы. Ещё одну пару серпоклювов видел Маркус выше лагеря, в 1 км! Там же он встретил дербника (Falco columbarius).

Рис. 346-347. В пойме реки Джаргалан близ с. Раздольное (Камчибек). Полдень 25 июля 2004 г.

Рис. 348-349. Лагерь № 6 в верховьях Тургень Аксу и цветущие на лугах горечавки. 26 июля 2005 г.

Рис. 350-351. Спуск с перевала Чон-Ашу в ущелье Оттук (26 июля) и правый склон Оттука,
27 июля 2005 г.

Начав в 11 часов подъём на перевал, мы встретили по пути почти всех интересных птиц высокогорья: гималайских (Leucosticte nemoricola) и жемчужных (Leucosticte brandti) вьюрков, краснобрюхую горихвостку (Phoenicurus erythrogaster), альпийскую завирушку (Prunella collaris). И в 12.45 были уже на перевале Чон-Ашу (3 822 м), где нас встретил сильный ветер и два мотоциклиста (!).

На спуске – два пятна снега, окрашенные в киноварно-красный цвет. Это явление, впервые описанное в XIX веке, вызывают одноклеточные жгутиконосцы (Sarcomastigophora), стоящие как бы на грани двух миров – растительного и животного: от первых они унаследовали тип питания – фотосинтез, а от вторых – подвижность при помощи жгутиков. В высокогорье снег окрашивают сфереллы и некоторые эвглены; красный цвет их пигмента – своего рода «загар», или светофильтр, поглощающий ультрафиолетовые лучи, которых высоко в горах всегда избыток…

Сразу же за перевалом – речка Оттук, приток Сарыджаза. В её верхней части, на высоте 2844 м, хоть и была всего лишь середина дня, мы разбили очередной лагерь № 7, чтобы хоть немного поработать здесь – полдня сегодня и завтра утром. Это глубокое ущелье, идущее с запада на восток до слияния с р. Сарыджаз. Наверху мощные отвесные скалы, а нижняя половина склонов – крутые травянистые откосы, местами они поросли караганой колючей (Caragana jubata). Людей здесь почти нет – только заброшенные кошары. До места впадения Оттука в Сарыджаз от лагеря 1-2 км.

Среди столь характерных для открытых пространств высокогорья каменок (Oenanthe oenanthe), горных коньков (Anthus spinoletta), горных трясогузок (Motacilla cinerea), индийских пеночек (Phylloscopus griseolus), городских (Delichon urbica) и скалистых (Ptyonoprogne rupestris) ласточек странно было встретить с кормом пару зелёных пеночек (Phylloscopus viridanus), которые явно кормили здесь птенцов! В пределах видимости не было никакого леса и даже кустарника, если не считать караганы колючей на склонах. Да и для кулика-перевозчика (Actitis hypoleucos) было высоковато, а я встретил одиночек в 4 местах.

Рис. 352-353. Река Сарыджаз между Оттуком и Куйлю, а также в теснине перед Иныльчеком.
27 июля 2006 г.

Утром 27 июля в месте слияния Оттука и Сарыджаза мы встретили первого скального голубя (Columba rupestris), а вскоре, в устье следующего притока Сарыджаза – Куйлю (помощнее, чем Оттук), на скалах высотой около 100 м увидели целую колонию их из 20-25 пар. У этого голубя чёткие полевые признаки: чёрная концевая полоса на хвосте, а перед ней такая же широкая белая. Вообще белое в оперении этой птицы сразу бросается в глаза.

В 12.15 подъехали к мосту через Иныльчек. Мост действительно подмыт с нашей стороны, промоина шириной не менее 2 м (рис. 355). Лежат швеллеры для проезда машин, работает кран. Ждали, пока нас пропустят, часа два, а не дождавшись, поехали на УАЗ’ике искать начальника заставы, который купается в горячем источнике на берегу Сарыджаза, ниже слияния с Иныльчеком – километрах в 3-4 от моста.

Рис. 354. Река Сарыджаз на переднем плане и Иныльчек – на заднем (с мостом). 27 июля 2005 г.
Рис. 355. Подмытый «водами Мерцбахера» конец моста. Наши водители осматривают швеллеры,
по которым ехать…

Здесь уже Сарыджаз развернулся прямо на юг, в Китай, где видны мощные снежные вершины. Начальник вернулся с нами к мосту и пропустил, но предупредил, что всего на одни сутки! Пришлось благодарить и за это…

Пока ездили за начальником, удалось хоть одним глазком посмотреть место слияния Иныльчека с Сарыджазом. Из птиц видели обеих каменок (Oenanthe isabellina, Oenanthe oenanthe), пустельгу (Cerchneis tinnunculus), индийских пеночек (Phylloscopus griseolus), довольно много стрижей (Apus apus). В одном месте слышали сипловатые голоса пролетающих горных чечёток (Acanthis flavirostris), а почти на окраине развалин рудника встретили малого жаворонка (Calandrella sp. – cinerea? acutirostris?), а вскоре – ещё двух, очень похожих на него (к сожалению, рассмотреть из машины не было возможности).

Рис. 356-357. Место слияния Сарыджаза и Иныльчека ниже моста; горы в Китае, куда уходит Сарыджаз. 27 июля 2005 г.

Рис. 358-359. Река Иныльчек выше моста и бывшего комбината (после прохождения паводка).
27 июля 2005 г.

Но вернёмся к Иныльчеку и развалинам на его левом берегу выше слияния с Сарыджазом. Когда-то, в советское время это был богатейший оловянный комбинат, а сейчас – развалины. Долина Иныльчека (шириной до 1 км) здесь ориентирована с востока на запад. Склоны южной экспозиции полностью голые, без леса. Северные склоны до уровня «Мойдодыра» (принятое здесь название заставы Май Адыр) тоже без леса, только потом он появляется узкой полосой, а у места нашего лагеря это уже достаточно хорошо выраженный лесной пояс. Только начинается он довольно высоко – не менее 100 м выше днища долины.

Лагерь мы разбили на самом краю поймы с широким галечником и молодыми берёзками под обрывом – почти в том же месте, что и пять лет назад (рис. 361). Постановку палаток на время прервал сильный, но кратковременный дождь, после которого на небе появилась красивая двойная радуга – «Regenbogen», как радостно восклицали наши немцы, фотографируя её (рис. 360).

Рис. 360-361. Радуга при установке лагеря в Иныльчеке (27 июля) и склон северной экспозиции
28 июля 2005 г. 

Утром 28 июля часть людей на одной машине уехала вверх, к Грибковым, где мы уже были 5 лет назад, а я отправился на экскурсию по северному склону. В ельнике были многочисленны сороки (Pica pica), обычны выводки тусклых зарничек (Phylloscopus humei) и зелёных пеночек (Phylloscopus viridanus), красноспинные горихвостки (Phoenicurus erythronotus) и чернушки (Phoenicurus ochruros); слышались голоса чечевиц (Carpodacus erythrinus), кедровок (Nucifraga caryocatactes) и клушиц (Pyrrhocorax pyrrhocorax). Самой интересной для меня была встреча дербника (Falco columbarius), кормившего молодого. У молодого, ожидавшего корма на верхушке ёлки, верх сизый (светло-серый), низ охристый, а щёки белые. На конце рулевых чёрная полоса и средняя пара чёрная, остальная часть хвоста, когда он распущен, кажется белой. Голос – отрывочное «цып»…«цып», постепенно переходящее в частые высокие звуки «цицицици». Забравшийся выше леса Маркус встретил два выводка кекликов (Alectoris chukar), самку рыжехвостого сорокопута (Lanius isabellinus), московку (Parus ater), джунгарскую гаичку (Parus songarus) и выводок расписных синичек (Leptopoecile sophiae). Кроме того, в небе патрулировали два кумая (Gyps himalayensis) и в разных местах – 4 беркута (Aquila chrysaetus). Запомнилась мне также удивительная карликовая эфедра, сплошным ковром растущая в каменистой пойме Иныльчека, красные ягоды её лежат прямо на земле.

Рис. 362-363. Вид в верховья Иныльчека от лагеря 27 июля 2005 г. в 19 час и через 42 минуты.

Рис. 364-365. Нормальное русло Иныльчека после окончания паводка и правый, южный склон.
Утро 28 июля 2005 г.

В 13.30 мы выехали обратно, решив следующую стоянку сделать на Куйлю. Через час были на заставе Мойдодыр (наш лагерь оказался в 28 км выше пот реке). На мосту новая проблема: убрали швеллеры, чтобы не мешали самосвалам засыпать в промоину гальку и щебень. Пришлось вручную их ставить самим, на что ушёл почти час – вместе с уговорами, чтобы нам разрешили это сделать.

Только в 15.50 переехали мост. В ущелье реки Куйлю дорога идёт сначала по террасе правого борта (северной экспозиции), по луговым местам, с мочажинами у нижней границы ельников, где в любом месте можно было забуксовать. А крутой противоположный склон, южной экспозиции, – открытый, голый. По пути нас сопровождали каменки (Oenanthe oenanthe) и чёрные вороны (Corvus corone orientalis) и лишь в одном месте – полевой жаворонок (Alauda arvensis) – первый за последние дни. А в конце пути на сыром осоковом лугу кормились около сотни грачей (Corvus frugilegus). Здесь нам и пришлось стать лагерем – дальше проезда не было. Абсолютная высота 2 799 м над уровнем моря, координаты: 42°12’38.5’’с.ш. и 79°01’19.4’’ в.д. Поставили палатки за полчаса до захода солнца, а с уходом его за гору в 19.50 стало очень свежо!

Ущелье ориентировано с запада на восток. Левобережный южный склон безлесный, скалы только наверху, а внизу 10-метровый обрыв к реке. Правобережный северный склон покрыт лесом в нижней половине, а верхняя – это мощные скалы. Дно – обширный луг, ближе к лесу сырой, а к реке – сухой, переходящий в степь с массой пармелии. Есть карликовая эфедра, как на Иныльчеке. Русло реки в этом месте меандрирует и создало галечник шириной 100-300 метров, местами с островками.

Рис. 366-367. Долина р. Куйлю, лес и скалы на северном склоне и лагерь на закате. 28 июля 2005 г.

Рис. 368-371. Долина р. Куйлю: тот же лагерь утром 29 июля 2005 г. и галечники по реке Куйлю.

Утром я, прежде всего, отправился на экскурсию в ельник северного склона. Нижняя граница этого леса примерно на 100 м выше нашего лагеря, т.е. около 2 900 м. Перед ней полосу около 100 м занимает болотистый кочкарник с осоковой «подушкой», поросшей мелколистной кустарниковой ивой высотой 1-2 м. Как раз в ней и держатся пеночки обоих видов – скорее всего, молодняк. Ельник удивительный: густой, в него проникают кусты ивы и вездесущая Caragana jubata, которая образует среди елей и под их пологом целые заросли высотой до двух м, а рядом – моховые участки, в основном на камнях. Непролазные чащи! И в них – выводок кедровок (Nucifraga caryocatactes): взрослая птица кормит летающего птенца, который периодически орёт, как сороки при ссоре (принял было за крик сороки!). Даёт ему по 4-5 порций. Ещё два птенца просят корм здесь же, неподалеку. Я впервые видел выводок кедровок, интересно было хоть немного понаблюдать за ними. Самой многочисленной здесь оказалась тусклая зарничка (Phylloscopus humei), часто также слышны были голоса зелёных пеночек (Phylloscopus viridanus), чечевиц (Carpodacus erythrinus) и клушиц (Pyrrhocorax pyrrhocorax); несколько раз в лесу пели черногорлая завирушка (Prunella atrogularis) и московка (Parus ater), а со скал сверху доносилась свист улара (Tetraogallus himalayensis). Бродивший неподалёку Маркус дополнил этот список красноспинной горихвосткой (Phoenicurus erythronotus), желтоголовой трясогузкой (Motacilla citreola) и какой-то камышевкой (Acrocephalus) или бормотушкой (Hippolais), которую он не успел толком рассмотреть.

Однако, поскольку времени оставалось в обрез (выезд дальше был намечен на полдень), мне пришлось с большим сожалением оставить это интересное место и поспешить к речке, где на галечнике я надеялся встретить серпоклюва. Экскурсия по галечнику с 9 до 11 час (ширина его в этом месте до 200 м, а ширина реки Куйлю 10-15 м) показала, что больше всего здесь кормящихся клушиц (Pyrrhocorax pyrrhocorax) – я насчитал 6 пар и группу из 6 птиц (также, видимо, 3 пары). Здесь же встречена пара чёрных ворон (Corvus corone), перевозчик (Actitis hypoleucos), маскированная трясогузка (Motacilla personata) с кормом у обрывистого берега близ домика чабана и пара каменок-плясуний (Oenanthe isabellina) около сурочьей норы. Здесь же – выводок из 5 желтоголовых трясогузок (Motacilla citreola). Это явно не calcarata, так как у самца чёрный только зашеек, остальная часть спины серая. Здесь же – явный самец, с ярко-жёлтой головой и совсем без чёрного, или оно не заметно – настолько узкое! Однако здесь же встречены ещё два самца, оба с полностью чёрной спиной – явные calcarata!!! Такая мешанина двух подвидов (которые считаются даже видами) весьма интересна. И только серпоклюва я так и не увидел, хотя его встречали когда-то именно в ущелье Куйлю!!! Возможно, причина была в недавнем половодье, сделавшем воду в речке очень мутной, не пригодной для питья – оляпки, например, в такой воде кормиться не могут…

Тронувшись в 12 часов в обратный путь, мы почти час преодолевали 9 км плохой дороги до Сарыджаза, а затем по его правому берегу пошли вверх, в сторону устья Оттука. Здесь интересно было наблюдать, как вели себя рыбки в месте слияния чистейшей воды Оттука и грязной воды Сарыджаза: они держались на грани этих вод. Миновав это слияние, мы пошли дальше вверх по Сарыджазу, надеясь выбраться в его верховья – на сырты. Выше 2 900 м дорога выкарабкалась наверх, на выровненное плато, это явно сырты. Здесь, напротив левобережного притока реки Сарыджаз (Талды) мы сфотографировались всем составом на ослепительном фоне горной цепи Сарыджаза (рис. 373) и после лёгкого ланча выехали на выровненные сыртовые пространства. Теперь всё время справа, далеко за речкой Сарыджаз, мы могли созерцать красивейшую панораму хребта Сарыджаз. Сырты покрыты сплошным ковром пожухлой от еженощных заморозков травы – низкорослых осок (Carex sp.), горечавок (Gentiana sp.) и каких-то мелких злаков.

Рис. 372-373. Сарыджаз с притоком Талды ниже заставы Эчкили-таш и общее фото. 29 июля.
Фото В.И. Тороповой

Рис. 374-375. Река Сарыджаз на сыртах и лагерь № 10 экспедиции на её правом берегу.
29 июля 2005.

В 15.40 впереди показалась вышка заставы Эчкили-таш, до которой от устья Куйлю мы прошли всего 32 км, а от устья Оттука – около 27-28 км. На юге от нас господствует красивый снежный хребет Сарыджаз, а Терскей-Алатау сошел на-нет и находится левее, севернее нас, в виде небольших скалок, в которых гнездятся скальные голуби. Час ожидания паспортов – и выезд дальше на восток. На заставе (2 974 м) живут маскированные трясогузки (Motacilla personata) и скальные голуби (Columba rupestris), а также каменки – плясунья (Oenanthe isabellina) и обыкновенная (Oenanthe oenanthe). Над склоном играют в воздухе два крупных тёмных канюка, скорее всего Buteo hemilasius.

Оформляя документы на заставе, мы пытались выяснить – можно ли из Сарыджаза, не возвращаясь, попасть в Каркару, т.е. уже на границу с Казахстаном. Офицер Улан сказал, что на Каркару проехать можно, только там в одном месте вода (болото), а в другом придется лопаткой поработать. При этом он отметил на карте место, откуда по утрам бывает виден Хан Тенгри! По его словам, абсолютная высота заставы – 3020 м.

Через 10 км мы разбили лагерь № 10 (42°23’53’’ с.ш., 79°28’25’’ в.д., выс. 3 028 м) на краю поймы. Широкая галечниковая долина реки Сарыджаз среди сыртовых пространств с преобладанием осоки, а на спуске к реке – островки мелкого высокогорного ковыля. Есть мятлик, мелкая ромашка. Высота травостоя всего 10-15 см, но всё это сплошной ковер-подушка! На юге – панорама снежных вершин хребта Сарыджаз. Сбылась давняя моя мечта – увидеть своими глазами знаменитую панораму и столь же известные сырты!

Рис. 376-377. Река Сарыджаз, равнинное течение на сыртах и ковыль на её берегу.
Вечер 29 июля 2005 г.

Вопреки ожиданиям, эта ночь на сыртах была не очень холодной, без ветра, а утром 30 июля на палатках и траве – обильная роса. Птиц вокруг очень мало: одна плясунья (Oenanthe isabellina) около норы сурка (Marmota baibacina), которых здесь много; пара перевозчиков (Actitis hypoleucos) на берегу; три пролетевших с тихой трелькой на галечник монгольских зуйка (Charadrius mongolus) да голос горного конька (Anthus spinoletta) – вот и всё за час утренней экскурсии в районе лагеря!

В самом деле, это холодная пустыня Тянь-Шаня, как её называл Даниил Николаевич Кашкаров (1934). Погода стояла своеобразная: при абсолютном штиле – полная тишина и какая-то мгла. Интересно, что эта подмороженная, хрустящая под ногами осоковая «подушка» вся исписана тропинками сурков, ведущими от одной норы к другой. И голоса слышны только их да кормящихся небольшими стайками рогатых жаворонков, или рюмов (Eremophila alpestris).

Правда, наш неутомимый ходок Маркус умудрился в 1 км ниже лагеря, в месте, где в речку впадает чистый ручеёк из родника, встретить-таки одного серпоклюва (Ibidorhynchus struthersii). Однако наша с Валентиной Исмаиловной экскурсия в это место, предпринятая через час, не дала желаемого результата: здесь кормился только один монгольский зуёк (Charadrius mongolus), которого мне удалось снять на видео.

Рис. 378-379. С юга сыртов Сарыджазский хр. с пиком Фритьофа Нансена; в воде – Hepures sp.
30 июля 2005 г.

Не без сожаления оставили мы это интересное место в 11 час и направились искать дорогу на перевал в Каркару. Солнце сквозь мглу, но при полном штиле, пригревало хорошо – становилось даже жарко. Вернувшись на 1 км (на карте там обозначена какая-то пещера), мы стали подниматься на склон мимо будочки, от которой должен быть виден пик Хан Тенгри. Интересно, что на подъёме растительность стала выше за счёт какого-то дикого ячменя или тонконога высотой до 20-30 см. К сожалению, в 11.20 пошёл дождик, и нам не удалось увидеть Хан-Тенгри. С другой точки, уже почти на уровне перевала (3 221 м), мы увидели пик Фритьофа Нансена (только его основание!). Это по сути перевал так растянулся – около километра почти горизонтальной дороги по уплощённой поверхности хребта, покрытой сыртами.

Здесь нередки коньки – лесной (Anthus trivialis) и горный (Anthus spinoletta), а в небе виден чёрный гриф (Aegypius monachus) и ещё в двух местах – типичные курганники (Buteo rufinus), светлоголовые, со светлыми хвостами.

Самого перевала, в обычном понимании этого слова, мы так и не заметили. Просто после длительного пути по практически горизонтальной сыртовой равнине с высоты 3 356 м (координаты: 42^o24’16.1’’ с.ш. и 79^o24’26.3’’ в.д.) начался спуск. Перед этим местом мы сделали часовую остановку для сбора материала около небольшого временного озерка. Здесь – стадо яков, массовое цветение белой горечавки (рис. 380-381) и других оригинальных цветов; в воде растёт напоминающее рис растение, которое Ульф Хауке назвал как Hepures sp. (рис. 379), а из птиц – всё те же коньки, рогатые жаворонки и курганники.

Рис. 380-381. Цветущие высокогорные горечавки (Gentiana sp.) на Сарыджазских сыртах.
30 июля 2005 г.

В 13.30 начали спуск прямо в ущелье [1] – узкое, открытое, с небольшими скалками, но без леса и даже без кустарников в самом начале. По дну – небольшой ручеёк. Здесь в массе цветет герань и котовник (Nepeta sp.). А чуть ниже началась Caragana jubata и небольшие осыпи. Дорога местами отвратительная, и я не раз гнал от себя мысль: «А что, если по ней вдруг придётся возвращаться?». Из встреченных по пути птиц наиболее интересен был бородач (Gypaetus barbatus), а гималайские вьюрки попались на склоне стаей более 50 особей. К 14 час спустились уже метров на 500, а вокруг всё такие же луга, много цветущего Aconitum sp., но ни деревьев, ни даже приличных кустарников нет. Дно ущелья расширилось до 150-200 м и покрыто сырым кочковатым лугом.

[1] Каркара. Следующий ниже текст об этом ущелье (по моим дневниковым записям) использован в рассказе «Каркара» в книге «От Тянь-Шаня до Алтая» (Ковшарь, 2024, с. 148-151) – прим. автора

Дальше долина еще более расширилась, а на кочкарниковом дне появилось больше мокрых мест. В одном месте наши машины прошли с трудом, в другом пришлось их выталкивать. Направление долины – прямо на север, а экспозиция склонов восточная и западная; они голые, без леса – да и без скал почти. Ниже появились стелющиеся арчевники вместе со скалами.

Здесь я поймал себя на том, что это место очень похоже на то, куда мы доехали в 1994 году с Борисом Губиным снизу по Каркаре! Но тогда мы с ним и понятия не имели – куда дальше ведёт эта дорога. Догадка моя впоследствии подтвердилась. В 14.55 появился первый маленький галечник среди сплошных лугов.

Всё время грозившийся пойти дождь наконец-то начался. И тут я прямо из машины увидел серпоклювов (Ibidorhyncha struthersii): взрослая и молодая птицы кормились под дождём на ручье среди луга, совсем недалеко от машины, которую я тут же остановил и начал видеосъёмку. Наши немцы зашевелились и стали доставать из рюкзаков свои фотоаппараты – каждому хочется сфотографировать такую птицу вблизи! В результате этой возни машина ходила ходуном, и мне трудно было поймать птиц в объектив – сколько я ни просил хоть немого потерпеть… Но несколько минут, которые подарила нам эта семья, были достаточны, чтобы вдоволь налюбоваться самими птицами и их приёмами добывания пищи. После окончания съёмки я вышел и вспугнул молодого – он нормально полетел!

Это место оказалось всего в 1-1.5 км от будущего нашего лагеря № 11. Лагерь этот оказался вынужденным: в одном узком месте оползень со склона всё-таки сделал нашу дорогу непроезжей! Пришлось браться за лопаты и потратить часа три на расчистку дороги в трёх местах. Когда мы кое-как преодолели это препятствие, уже был вечер, 17.30, и надо было разбивать лагерь, тем более, что рядом оказалась подходящая для него площадка (Lagerplatz), а впереди зиял вход в узкое ущелье (я его хорошо помнил по 1994 году!). Координаты нашего лагеря: 42°36’16.6’’ с.ш. и 79°18’57.3’’ в.д.; высота 2 571 м, а всего за день мы с трудом одолели 31 км.

Рис. 382-383. Лагерь № 11 на берегу Каркары (урочище Турык) и цветущий аконит. 31 июля 2005 г.

Сориентировавшись по карте, мы выяснили, что находимся на берегу одного из истоков Каркары, который называется Турык, а противоположная сторона ущелья – уже территория Казахстана (граница здесь идёт по речке!). Речка течёт на север. Склон западной экспозиции покрыт стелющейся арчой с редкими елями и «украшен» огромным обвалом как раз против нашего лагеря. Склон восточной экспозиции (левобережный) также покрыт арчой и группами елей. И то и другое спускается до дна ущелья, ширина которого 100-150 м. Ширина речки 10 м. Везде юрты, чабаны (лошади, овцы). Здесь мы решили сделать днёвку, т.е. провести весь день и две ночи.

Наутро выяснилось, что кроме арчовых зарослей здесь много лиственных кустарников, а также – вездесущая Caragana jubata. Особенно много кустарниковой ивы, которая вместе с караганой идёт до самой верхней границы леса.

Просто удивительно! Фауна птиц была примерно такой же, как в Заилийском Алатау, но встречи некоторых птиц для меня оказались интересными. Отправившись вверх по речке, не доходя 3-4 км до места вчерашней встречи серпоклюва я встретил ещё двух – как раз в том месте, где мы вчера начали ремонт дороги (300 м ниже моста). Сначала на галечник прилетел молодой серпоклюв и стал кормиться. Вскоре сверху с криком прилетел взрослый и, сев, стал окрикивать работающего в 30 м от этого места Вернера. А через час в этом же месте взрослый серпоклюв атаковал нас с Анни, после чего сел на полузаросший галечник и залег, как на гнезде! Это тот же галечник, где было гнездо в 1994 году! Только тогда мы не знали, что это Турык, а называли просто Каркара. Интересной была и встреча двух молодых канюков (Buteo buteo) – тёмных, только хвосты белые с рыжиной. С криком они прилетели и сели на склон рядом. При этом второй сел прямо на первого, при столкновении они подняли крылья с характерными белыми подмышками. Ещё несколько раз наскакивали друг на друга, потом успокоились и сидели рядом, время от времени «канюча». Вездесущий Маркус над вершиной восточного склона видел двух молодых полевых луней (Circus cyaneus), что позволяло предположить, что они также здесь вывелись.

Любопытный разговор получился с чабаном. По его словам, ущелье называется Каратурук, а впадающий в него справа ручей – Кызылтор. Стоящие там два дома под красной крышей – это база какого-то казахского министра, он там зимой охотится и не пускает туда киргизских баранов. И вообще раньше по Каратуруку шла граница между Киргизией и Казахстаном. Оказывается, она проходит здесь и сейчас!

Утром 1 августа мы продолжили путь вниз по Каркаре и через перевал Санташ – в Иссык-Кульскую котловину. Вскоре после лагеря дорога вошла в ущелье со скалами и лесными склонами (именно здесь мы поднимались в 1994 г. с Губиным). Здесь прекрасный густой ельник. Дальше ущелье немного расширяется и среди елового леса довольно много рябины – как в Заилийском Алатау. Спускаясь пешком, чтобы больше посмотреть птиц, я на противоположном берегу увидел альплагерь «Хан Тенгри», к нему как раз прилетел с гор вертолёт. Здесь ущелье превращается в широкую (до 1 км) долину, на нашем, левом, берегу какое-то селение, а к альплагерю идет дорога через хороший мост. Однако заезжать времени у нас уже не было.

В 11^-30 перевал Санташ. Это маленький пологий перевальчик из Каркары в Тюп. Начали спускаться к Тюпу и остановились на полчаса около озера Санташ среди посевов слева от дороги. Это маленькое, вытянутое в длину до полутора километров при ширине не более 100 м озерко с открытыми берегами и с массой птицы на нём. К сожалению, от дороги это озеро отгорожено каналом, который построен в 1988 г., когда собирались перебросить воду из Каркары в Иссык-Куль (помнится, много шуму было!). Теперь эта непреодолимая преграда шириной около 10 м не дала нам возможности подъехать к воде ближе.

А у юго-восточной оконечности озерка – каменная гора Чингисхана, которую он создал, когда каждый воин положил в кучу один окатанный булыжник, а на обратном пути забрал свой. То, что осталось, означало число погибших. Красивая легенда, впечатляет!

На воде озерка издалека нам удалось рассмотреть много уток, в основном крякв (Anas platyrhynchus), более сотни лысух (Fulica atra), с десяток речных крачек (Sterna hirundo), несколько черношейных поганок (Podiceps nigricollis), две голубых чернети (Aythya ferina), четыре серых цапли (Ardea cinerea) и несколько летающих ласточек-береговушек (Riparia riparia). На другой остановке к перечисленным птицам добавились довольно много чирков-трескунков (Anas querquedula), которых рассмотрел подошедший ближе Маркус; он же видел одну хохлатую чернеть (Aythya fuligula).

На спуске с перевала Санташ справа от дороги – пологие южные склоны восточной оконечности Кунгей-Алатау, совершенно безлесные, покрытые луговой растительностью. На проводах у дороги увидели диковинную птицу – скворца, окрашенного в однотонный бурый цвет (как бурая оляпка!). На экологическом посту биосферной территории «Ысык-Кёл», который называется «Каркыра», пришлось простоять на жаре целый час – меняли колёса в Фольксвагене. В селе Санташ, в 30 км от Тюпа, начался асфальт, от которого за последнюю неделю мы успели отвыкнуть. И, наконец, в 14.55 село Тюп – базар, обед!

Дальнейший наш путь на запад пролегал по северному берегу Иссык-Куля через сёла: Балбай, Курменту, Фрунзе, Кудургу, Ойбулак, Ойтал, Кичи Орукту, Чон Орукту, Орукту. Здесь подножье гор Кунгей-Алатау всего 0.5 км от трассы справа, озеро – чуть дальше с левой стороны. А около последнего села холмы-прилавки всего в 100 м от шоссе, озеро – в 300 м слева, а узкая перемычка между горами и озером занята лугами и зарослями облепихи. В 17.40 приехали в Ананьево, где находится контора Иссык-Кульского заповедника и живет Виктор Михайлович Кулагин.

Нашли его дом и в 18 час выехали в его сопровождении на запад, в сторону Центра Реабилитации Диких Животных. По трассе проехали на запад 10 км, а потом свернули в горы – и ещё несколько километров, через посевы и другие возделанные поля. Здесь, в ур. Сасыбулак (названном так по наличию источников сероводорода, воду из которых не пьет скот!) и находится ЦРДЖ – Центр реабилитации диких животных, который основан Торстеном Хардером и В.И. Тороповой на средства НАБУ, а возглавляет его с первого дня Виктор Михайлович Кулагин. Здесь, в 20 км от с. Ананьево, разбили мы свой лагерь № 12 на пологом открытом склоне южной экспозиции (2 050 м н.у.м.), с которого открывается широкая панорама на озеро Иссык-Куль (рис. 384) и как бы нависающую над ним зубчатую корону хребта Терскей-Алатау, который в последнее время ревнители чистоты языка предпочитают называть «Тескей Алатоо».

Рис. 384. Панорама озера Иссык-Куль и хребта Терскей Алатау со склона Кунгей Алатау.
2 августа 2005 г.

Из обильных рассказов Виктора Михайловича, речь которого течёт плавно и почти без перерывов, мне запомнилось, что розовые скворцы (Pastor roseus) едят пчёл в массе, причём ловят их на лету, а каменки-плясуньи (Oenanhe isabellina) делают это, поджидая их у летка улья; т.е. обе птицы используют приёмы золотистой щурки. Обе новости были для меня открытием.

Рис. 385-386. Место расположения центра Реабилитации и нашего лагеря № 11. Кунгей Алатау,
2 августа 2005 г.

Рис. 387-388. Центр реабилитации (ЦРДЖ) и один их двух обитающих в нём снежных барсов.
2 августа 2005 г.

На следующий день, после знакомства с Центром, представляющим собой несколько гектар огороженного металлической сеткой горного склона с куртинами кустарников и камнями (рис. 387), где находились два молодых снежных барса (Uncia uncia), мы отправились на запад с намерением поработать день-другой на южном макросклоне хребта Кунгей Алатау. Птицы в окрестностях Центра не представляли для меня особого интереса, кроме летающего орла-карлика (Hieraeetus pennatus), который, по словам Кулагина, был одним из двух выпущенных не так давно Центром. Неутомимый Маркус и здесь умудрился где-то встретить два выводка красноухих овсянок (Emberiza cioides). А мне особенно запомнился встреченный у выводка самец туркестансокго жулана (Lanius phoenicuroides) – яркий, с тёмными крыльями; он очень резко отличался от того, за которым я наблюдал вчера на Каркаре (phoenicuroides/isabellinus).

Искупавшись в Ананьево, где мы расстались с гостеприимным Виктором Михайловичем, через село Семеновка мы отправились на реку Чон Аксу. В предгорьях – картошка, пшеница (уже убирают), эспарцет и другие посевы. В 14 час мы были у шлагбаума на р. Кичи-Аксу. Это лесхоз, который сейчас превращают в национальный парк. И уже стали брать плату за въезд. Ущелье сначала довольно узкое, а потом расширяется в долину шириной до 300-400 м, и эта долина соединяется с соседней с запада долиной реки Чон-Аксу, в которую мы и направлялись сейчас. Много овец, юрт, причем юрты с самоварами – для приёма гостей. Камешки побеленные, в одном месте даже асфальт проложен к дому.

По руслу речки – заросли ив и барбариса. Обширнейшая долина (более километра в ширину!), покрытая зелёным лугом с кустарником по руслу, а по склону восточной экспозиции – густые лиственные леса (посадки?). Мы направились на запад, там подъём на перевал, у его подножья – надпись «Урочище Калыгула». С перевала открылось на западе ущелье Чон-Аксу, с хорошими массивами еловых лесов до самого горизонта, а внизу, около мостика – погранпост! Оказывается, это граница с Казахстаном! Чудны дела твои, Господи! И как же трудно привыкать нам к тому, чего десятилетиями не было…

Дальше дорога пошла по лугам и хорошим ельникам вдоль правого берега Чон-Аксу (северный микросклон). Прекрасные леса! Крайняя точка, где мы остановились, находилась на высоте 2 436 м (координаты: 42^o50’17.4’’ с.ш.; 77^o21’38.3’’ в.д.). Везде овцы и люди. Кроме чабанов здесь масса грибников, почти под каждой второй ёлкой живут семьями или группами в палатках!..

Уже в 16 час мы стали лагерем № 13 в верховьях реки Чон-Аксу. Биотоп: правый берег, северный микросклон, река течёт на восток. Старый моховый ельник с полянами, по руслу – заросли ивняка. Южный склон крутой, покрыт арчовым стлаником и лиственным кустарником. Есть небольшие осыпи и отдельные камни, но скал нет. Первая птица, которую мы увидели – бородач (Gypaetus barbatus).

Едва успели поставить палатки, как чёрное небо на западе разразилось громом и пошёл проливной дождь с грозой. Но в 17.30 дождь закончился, и появилось солнце!!! Так вот откуда здесь грибы! Запевшие после дождя чечевицы (Carpodacus erythrinus) и зелёные пеночки (Phylloscopus viridanus) вместе со сверкающими капельками дождя на кончиках еловой хвои создавали полную иллюзию, что я дома, в Заилийском Алатау. Это усиливалось и всеми остальными встреченными птицами. Оставалось отдыхать.

Рис. 389. В лагере № 13 после дождя. Южный склон Кунгей Алатау, верховья р. Чон-Аксу.
2 августа 2005 г.

Ночью снова был проливной дождь с грозой, а утро ясное, тихое и мокрое. Полным сюрпризом было увеличение нашего лагеря на две палатки: это ночью в дождь около нас поставили две палатки какие-то туристы из АлмаАты! Утренняя экскурсия по ельнику подтвердила полную идентичность орнитофауны с таковой в Заилийском Алатау. Жаль только, что эта экскурсия закончилась неожиданным «приключением»: при подъёме на небольшой крутой склон мне буквально заклинило спину (как говорят в таких случаях – «вступило»), да так, что я не мог ни согнуться, ни разогнуться, ни сесть, ни встать.

Дико было ощущать свою полную беспомощность. Спасибо Азамату – мальчишке-подпаску, который случайно наткнулся на меня и помог кое-как добраться до дороги, да ещё дал палку, с помощью которой я и доковылял до лагеря. На этом мои наблюдения закончились. И даже когда я добрался до палаток, проблема передвижения осталась до конца экспедиции. Выручала палка Пал Андреича, нашего водителя, которую он сделал специально для меня, с помощью которой я забирался даже в кабину машины…

А жизнь продолжалась: Маркус встретил на речке двух серпоклювов, а встреченные нами немецкие туристы, гидом у которых был Сергей Кулагин (сын Виктора Михайловича) в этот день в высокогорье встретили двух больших чечевиц (Carpodacus rubicilla) – самца и самку, которых хорошо рассмотрели в трубу. Мне оставалось только завидовать и записывать…

Оставшиеся два дня обратного пути до Бишкека я редко покидал кабину, взирая на окружающий мир из её окон. А смотреть было на что, потому что обратно до трассы мы поехали по другому ущелью – Чон Аксу. Вскоре после «погранцов» и ответвления дороги на перевал (в Кичи Аксу) дорога уходит в довольно глубокое ущелье. По обоим склонам его – хороший еловый лес. Есть березовые посадки. А русло, шириной около 100 м, густо заросло мирикарией. Дальше эти заросли суживаются до 20 и даже 10 м.

Средняя часть ущелья полностью забита людьми – кафе, гостевые юрты, шашлычни. Есть даже красивые коттеджи. Масса людей и лошадей. Прямо на улице висят на продажу шкура барсука, шкура лисы и т.д. Один пацан нёс на руке коршуна, другой – канюка (видимо, выдают за ловчих птиц!). Кто-то тащит живого фазана. Словом, все пытаются делать деньги на ходу…

В селе Григорьевка (теперь – Темир айыл), вышли на трассу, повернули на запад. В полдень проехали местность Булана – так называемый «Пришиб», это место, где горы практически смыкаются с озером. За ним дорога резко уходит от берега, а горы – от дороги. В 12 час проехали село Бозтери, где раньше был пансионат Казахской Академии наук. Затем началась Чолпоната. Народа тьма, а где поесть – не нашли (шашлыка, по которому так соскучились наши гости, нигде нет).

Против Долинки свернули направо и поднялись около 2 км к горам – здесь музей наскальных рисунков под открытым небом. Это несколько гектар большого наклонного поля (конус выноса), они покрыты почти равномерно крупными валунами (как «бараньи лбы»). Окатанные камни до 1 м в поперечнике и на них какие-то рисунки. И все это удовольствие – по 25 сомов с человека. Есть охранник и недалеко в домике – экскурсовод, который пришел и битый час водил наших по этому полю. Мне пришлось сидеть в машине с палкой Пал Андреича.

Отъехали в 14 час и поехали через сёла: Кара-Ой, Байет, Сары-Ой, Чон-Сары-Ой, Орнок. За Орноком свернули к берегу озера – купаться. Пасмурно, ветер холодный, большие волны. Я опять просидел в кабине с палкой Пал Андреича. Прекрасно виден Терскей Алатау на той стороне озера. Цвет воды изумительный…

В сёлах к западу по трассе всё больше и больше чебачка продается на улицах. За посёлком Балыкчи (б. Рыбачье) сфотографировались около памятника Семенову Тянь-Шанскому (рис. 390).

Рис. 390. У памятника П.П. Семёнову Тянь-Шанскому с Г. Мюллером и В. Тороповой. 
3 августа. Фото Roland Schultz
Рис. 391-392. Ветераны тянь-шанских экспедиций Hans-Jürgen Gottschalk и Markus Lange. 2005 г. Фото Roland Schultz

От этого места до Боомского ущелья – масса юрт со свежим кумысом, горным мёдом и рыбой – жареной и вяленой. Проезжая мимо моста через Чу, ведущего на перевал Долон, мы как бы замкнули кольцо нашего путешествия, начатое 17 июля. Последний лагерь разбили в излучине р. Чу на правом берегу, против с. Быстровка – там, где мы уже дважды заканчивали свои тянь-шаньские экспедиции.

Однако уже утром приняли решение – не ночевать последнюю ночь в городе, а провести её где-нибудь в предгорьях Киргизского Алатау недалеко от Бишкека. И дело было не только и не столько в присущей нашим гостям бережливости, сколько в желании продлить ещё хоть немного наше общение. По предложению Анары и Александра Ивановича (второго нашего водителя), местом ночёвки избрали урочище Кенжар недалеко от Ново-Покровки.

Решение оказалось далеко не лучшим. В самую жару мы очень долго поднимались в гору, добрались до предгорий и уткнулись в «Учебный центр войсковой части 73809». Всё, дальше проезда нет!!! Кое-как Анара договорилась, чтобы нас пропустили через эту войсковую часть. В 12 час забрались в расположенный над полигоном сухой отщелок, который называется Кенжар («широкий обрыв»). Здесь сухие крутые склоны, покрытые кустарником, и обрывы кругом! По дну – сухое глинистое русло без воды. Может быть, в мае здесь есть вода и зелень, но в августе делать здесь нечего, хоть это и Киргизский Алатау…

Пришлось поворачивать обратно и ночевать всё же в городе, на Волховской, 17. А вечером устроили прощальный ужин в одном из бишкекских кафе. Расставались тепло…

Эта самая высокогорная из наших экспедиций, посвящённая в основном Центральному Тянь-Шаню, особенно памятна мне ещё и тем, что по отснятому мной материалу Виталий Олегович Мальцев по моей просьбе смонтировал 26-минутный видеоролик, который и сейчас, спустя годы, даёт возможность увидеть хоть часть перипетий этой поездки и под прекрасную музыку (Ennio Morricone, Paul Mauriat, Vangelis) в мельчайших подробностях вспомнить настроение тех незабываемых дней… Это тем более важно, что данная предпоследняя наша экспедиция была в сущности последней полноценной и результативной, что станет ясно после прочтения текста о последней, девятой экспедиции, которая изобиловала отрицательными событиями, в значительной степени скомкавшими её результаты…

Гвоздика пышная (Dianthus superbus). Каркара, 31 июля 2005 г. Фото автора

Продолжение следует

А.Ф. Ковшарь, 26 июля 2024 г.